Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
— Я не могу. Это не честно, — по простоте душевной ответил Аржаников.
— Но я обещал! — вскричал Ничопкин. — Я обещал этим авторам. Это уважаемые люди! Я, наконец, приказываю вам.
Лицо зама приняло надменное выражение.
— Возможно. Но я не пойду против совести, — сухо ответил Борис Владимирович.
— От этого многое для меня зависит! Это, может быть, последний шанс в жизни! — вскричал зам.
Он побагровел. Губы его дрожали. Кулак бил по крышке стола, а ноги отбивали чечетку. Слюни брызгали изо рта и расплывались чернильными пятнами на бумагах. Такую истерику Аржаников видел впервые. И по какому поводу? Отзыв на чье-то изобретение...
— Я не могу в таком тоне продолжать разговор, — сказал он, вставая. Вы тоже кандидат наук. Почему бы не написать самому?
Красное потное лицо зама было повернуто к двери. Глаза метали молнии. Он молчал.
— Извините, — глухо произнес Борис Владимирович и вышел.
Это был разрыв. Полный. Много раз Аржаников мысленно возвращался к неприятной сцене, анализируя ее. Был ли он прав тогда? Стоило ли из-за какого-то отзыва портить отношения с замом, которые и так оставляли желать лучшего? И каждый раз он ловил себя на том, что не смог бы написать липовый отзыв, даже если бы пообещал. Но именно обещать он и не мог, потому что пообещать — значит выполнить. Позже, ненароком, он узнал, что Ничопкина включили в соавторы злополучного изобретения. Это кое-что объяснило.
6.
А вскоре на станции произошло несколько событий, которые круто изменили ситуацию.
Зама по науке приняли в партию, из которой в свое время он был исключен, как говорили, за развод с первой женой. И через некоторое время он уже уехал на строительство другой атомной станции... директором!.. На его месте оказался Серый. Это была очередная гримаса судьбы Толика. Виноват, Анатолия Николаевича!
За эти годы из худого длинного парня с мрачным всегда испуганным взглядом из-под насупленных бровей Толик превратился в разжиревшего грузного мужчину с огромной лохматой головой, для которой ни один размер лавсановых чепчиков не подходил. Живот не помещался в брюки и колыхался во время ходьбы, как бы отдельно от хозяина, впереди него. Больше того он не позволял хозяину приблизиться к письменному столу. Документы приходилось подносить к глазам, а расписываться только вытянутой рукой размашисто через весь лист. По жирному лицу с тремя подбородками всегда стекали капельки пота. По этой причине в кабинете нового зама по науке обычно работал вентилятор: и зимой и летом, а из кармана рабочего халата торчал мокрый от пота платок.
Аржаников никаких дел с замом не имел. Необходимая связь осуществлялась через нового начальника НПО. Им стал Тишкин — молчаливый, безликий, любящий выпить (лучше спирт) и готовый всегда услужить начальству человек. Ранее он работал на одном из промышленных реакторов. На Чернобыльской АЭС оказался после того, как на прежнем месте работы разжаловали из старших в рядовые инженеры. Человек не молодой, знающий физику ядерных реакторов.
Новый начальник НИО был очень удобен. Никогда ни с кем не спорил: ни с начальством, ни с подчиненными. Все молча записывал и обещал посмотреть. На том и кончалось. Это был отличный буфер. Звезд с неба не хватал и не давал хватать другим. Что особенно хорошо — новый начальник не мешал работать.
И лаборатория Аржаникова работала, выдавала полезную научную и техническую продукцию. Одна из разработок позволила существенно повысить безопасность АЭС, доработать «сырой» узел, оснастить автоматической системой контроля первый блок. Экономический эффект более полумиллиона рублей! С согласия Главного конструктора и Главка был заключен договор с московским НИИ на дальнейшее усовершенствование и промышленное изготовление этой системы контроля для третьего и четвертого блоков станции. Система получала расширение функций уже на основе серийного компьютера...
Авария в сентябре 1982 года на ректоре РБМ-К первого блока нарушила размеренный ритм организации работ всех цехов, в том числе и лаборатории. Дал течь технологический канал.
Ремонтные работы, длившиеся полгода потребовали полной отдачи сил всего персонала. Но особо опасные операции достались ремонтникам, которые выбрали все допустимые и недопустимые нормы облучения. Работали без премий, которых лишились из-за аварии, на одном сознании долга...
Однако, как говорят: «пришла беда — открывай ворота», а еще «беда не приходит одна». Через некоторое время начали выходить из строя, а проще сказать, начали образовываться трещины в других каналах, что грозило повторением только что ликвидированной аварии. Дефектные каналы надо было срочно удалять из активной зоны.
Сложность ситуации заключалась в том, что проектная система контроля, смонтированная на реакторе, оказалась неработоспособной, так как просто не «видела» такие каналы. Потребовалось срочно разработать нужную систему.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий