Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
Пилот вел вертолет прямо на красно-белую трубу, которая завершала пирамиду здания третьего и четвертого блоков. Над второй проходной, что напротив поврежденного блока, зависли. Внизу панорама территории станции, слева стрела вытяжной трубы блоков первой очереди, а впереди, сразу у подножья полосатой трубы, хаос, из которого широкой струей, просачиваясь сквозь бурелом металлоконструкций, поднимается пар. Расстояние не позволяет видеть подробности. Опустились ниже. Теперь оголовок трубы слева почти на одном уровне с кабиной. Главный инженер Госкомитета по использованию атомной энергии и представитель Главного конструктора прильнули к окнам. Взгляд притягивает прежде всего гигантское нагромождение строительных обломков, искореженного металла, труб, бетонных плит. Оно шло покато от крыши соседнего здания вспомогательных цехов, скрывало его угол и стелилось уже по земле в направление второй проходной. На лицах командиров атомного производства отражались и страх, и растерянность, и недоумение, и любопытство... Зрелище завораживало людей, как взгляд удава свою жертву. Минуты шли... Чтобы лучше разглядеть детали, открыли дверь. Теперь не было больше стеклянной границы окна, не было расстояния, дистанции, все ЭТО приблизилось на вытянутую руку. Среди сильно закопченной почти однородной массы выделялись сверкающие на солнце золотистым блеском канальные трубы, лежавшие вперемежку с рыжими от ржавчины топливными сборками. Среди всеобщей черноты не сразу удалось разглядеть обломки и даже целые графитовые блоки. Конструктор отказывался верить своим глазам. Он хорошо знал, что три тысячи тонн графита в виде блоков по пятьдесят килограммов каждый надежно уложены и загерметизированы в бетонной шахте и окружены баком биологической защиты, что все это сверху плотно закрыто многотонной четырехметровой плитой-крышкой... Если графит и канальные трубы с топливными сборками здесь, в завале, то где же верхняя плита?.. Мысли проносятся словно молнии, сменяя и перебивая одна другую. Взгляд направлен в основание парового столба. Мечущиеся клубы белесой завесы размывают контуры конструкций, не позволяют заглянуть вглубь. Глаза от напряжения начали слезиться. Наконец, спохватились: надо же сфотографировать, запечатлеть все ЭТО. Потом рассмотрим, разберемся, уточним...
Анатолий подошел к провалу открытой двери, навел объектив на облако... Нет, что-то не так. Встал на колени, прислонился плечом к стойке. Вот, теперь лучше. Теперь в объективе то, что хотелось. Щелкает затвор... А нельзя ли поближе? Вертолет дрожит мелкой дрожью. Крупный план должен получиться. Это точно. Хочется захватить побольше деталей. Наводка на резкость затруднена. Ох уж эта дрожь... Нельзя ли поближе... поближе...
Конструктор рядом. Он не отрывает взгляд от пространства, скрываемого за космами пара. На какое-то мгновение струя стала более прозрачной. Природа выдавала свою тайну, пасовала перед упорством человека. В туманной мгле призраком мелькнул контур темного полукруга, и тут же все вновь затянула белесая пелена... Но даже этого намека было достаточно. Крышка! Верхняя крышка сорвана и ребром стоит над шахтой реактора!.. Не может быть! Показалось?.. Но в завале графит ОТТУДА, каналы ОТТУДА, топливные сборки, наконец, ОТТУДА. Значит, догадка верна. Значит — это правда... Взгляд скользнул в поисках баков СУЗ. Нет. Там ничего нет, Но ниже, ниже что-то похожее. Ну, конечно, баки ни при чем. Да, по-видимому, разрушен реактор. Насколько? Что именно повреждено и в какой степени? Трудно сказать. Ясно одно — разрушен реактор.
Главный инженер наблюдал молча. Он, проработавший большую часть жизни на действующих реакторах, понял, что произошла крупная ядерная авария. Теперь требовалось уточнить ее размеры. Он знал, что вся загрузка активной зоны составляла более двухсот тонн ядерного горючего, что в четвертом реакторе за время работы накопилось уже примерно пять миллиардов Кюри радиоактивных веществ -продуктов деления ядер урана. Сколько здесь в этом гигантском завале? Сколько попало в атмосферу и унесено ветром или выпало здесь же вокруг станции?.. Насколько поврежден реактор?.. Только теперь мысли начали обретать форму конкретных вопросов. Из них складывалась суть возникшей проблемы, которую мозг продолжал отказываться принять за реальность.
Сразу после полета и беглого обмена мнениями с директором и начальниками цехов стало ясно, что нужна дополнительная информация. Иванченко дал команду произвести наземную фотосъемку завала со стороны второй проходной. Сопровождающим дозиметристом вновь, как и пару часов назад, пошел Юра Абрамов. Возглавить группу вызвался Тишкин, сославшийся на хорошие знания, где и что надо фотографировать. Кроме того, ему самому хотелось увидеть, что же произошло.
Во дворе Игорь Федосеевич подошел к пожарной машине, оставленной ночью, открыл дверцу кабины и осмотрелся. Повернулся к спутникам и улыбнулся. Затем, сев за руль, завел мотор. Все работало исправно.
— Прошу, — пригласил он. — Поедем с комфортом.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий