Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
Ватные ноги отказывались поддерживать Ничопкина. Обмякшее тело перелилось на сиденье стула. Лицо начало белеть. Резко выделявшиеся синие губы чуть слышно повторяли: «Я пропал!.. Все кончено!..»
Секретарь налила в стакан воды и протянула ему. Посетитель ничего не замечал. Он сидел, покачиваясь из стороны в сторону, закрыв лицо руками, и продолжая причитать.
Вскоре из кабинета вышел Азорский. Лоб его лоснился.
— Что ж ты так? — не то спросил, не то укорил главный. -Как ты мог такую глупость сморозить? Правильно тебя выгнал! — рубанул он воздух рукой.
Виктор Павлович прохаживался перед неудачником, не глядя на него, от окна к двери и обратно, методично ударяя кулаком правой руки в левую ладошку, что было признаком сильного волнения. Лицо сначала багровое от разочарования и злости постепенно приобретало естественный цвет.
Он думал.
Очень не хотелось признаваться даже себе, что ошибся в выборе зама, хотя понимал , что начальник Главка прав, что с ним необходимо согласиться. Пожалуй, в такой ситуации он и сам тоже выгнал бы дилетанта, несмотря на доброту и свой мягкий характер. Но сроки пуска поджимали...
Одновременно в нем боролось и другое чувство: сомнение в том , имеет ли он право тянуть этого кабинетного человека в ядерную энергетику? Очень вежливый, приветливый, воспитанный, с мягкой манерой разговора негромким голосом. Речь свою пересыпал миллионом фамилий, имен, титулов.
В курсе всех министерских сплетен. Вроде, грамотный должен быть. Правда, физико-математических наук... Подойдут ли ему железки, практика? Получится ли из него энергетик?.. Надо же, такое отмочил!.. Но пускаться-то необходимо. С кем?.. Возможно разберется, поднатаскается, подучится на других АЭС. Все-таки кандидат, пусть и арифметики...
Он внезапно остановился , поднял голову, видимо, приняв решение.
— Ладно, посиди здесь, я сейчас, — сказал Азорский, не глядя на раскисшего зама, и скрылся за дверью кабинета. Ничопкин сидел неподвижно, устремив напряженный
взгляд на красный дерматин, за которым еще витал дух его позора. Мысли в голове путались. Он понимал, что пропал. Что делать? Неужели обратно в общую комнату техуправления, за свой двухтумбовый письменный стол в правом углу?..
Минут через десять главный инженер вышел из кабинета.
— Пошли, — проговорил он напряженно глухим голосом, не глядя на зама.
— Что мне делать? — начал жалобно Ничопкин.
— Что ты раскис как баба? — не выдержал Азорский. -Договорился я, поручился за тебя.
— Может быть, мне надо зайти, поблагодарить, извиниться? — поднял, наконец, глаза Ничопкин. — Как я мог! — уже с некоторым пафосом воскликнул он.
— Да кончай ты. Пошли, — зло бросил главный, направляясь к выходу.
Ему становился неприятен этот человек. Азорский не принимал в мужчинах лесть и слащавость, могучей струей бивших сейчас из воскресшего собеседника.
В коридоре неяркая лампочка горела высоко под потолком в белесом с темными разводами абажуре. При таком свете среди старых дубовых панелей министерских стен не так заметны были пятна на лице новоиспеченного зама и злость в глазах Азорского.
— Поручился я за тебя, — повторил он. — В общем, сказал, что ты переволновался, что еще есть время, что ты поднажмешь... Одним словом, пошли...
Новый зам развил бурную деятельность в поисках «практика». Вскоре его усилия увенчались успехом. Такой был найден. Им оказался один из «пускачей».
4.
В свое время была в стране группа облеченных министерским и научным доверием инженеров-ядерщиков, которые ездили по новым АЭС и проводили физический пуск реакторов — ответственный момент в жизни каждой атомной электростанции. Во время физпуска проверяются и уточняются характеристики активной зоны, их соответствие расчетным.
Группа состояла из дежурных физиков, которые, меняя друг друга, несли круглосуточную вахту около загружаемого атомным топливом реактора. Они же производили необходимые измерения под контролем руководителей физпуска, а результаты передавали в официальную комиссию, включающую научных работников, представителей Генерального конструктора, Научного руководителя и Главка. Комиссия рассматривала очередные результаты и принимала решение о дальнейших действиях.
Одного из дежурных физиков или, попросту, «пускача» и пригласил зам по науке на должность...начальника научно-исследовательского отдела. Аржаников возражал и предлагал Азорскому подыскать более грамотного специалиста...Но зам настоял, убеждая, что тот его правая рука, и что ему с ним работать. Виктор Павлович оказался в сложном положении. Он отлично понимал, что вновь принимаемый «пускач» никакого отношения к науке, конечно же, не имеет. Но с другой стороны у него за плечами присутствие на нескольких пусках реакторов, в том числе и реактора РБМК. Значит, это хоть какая-то, пусть небольшая, но все-таки поддержка на физпуске Чернобыльского реактора... Так на ЧАЭС появился начальник научно-исследовательского отдела. Его фамилия
— Серый — полностью отражала научное кредо владельца.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий