Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
В горкоме собрались члены бюро горкома КПУ и президиума исполкома — все, кого удалось застать дома, а также прибывшие из Киева представители партийной и советской власти. Иванченко доложил, что знал о происшедшем и о принятых мерах по предотвращению дальнейшего развития аварии. Перед приездом сюда он объехал вокруг разрушенного блока на машине и сейчас сказал, что видел. Пересказал присутствующим доклад начальника внешней дозиметрии, что радиоактивный фон на улицах города местами повышен, но опасности не представляет. Сказал, что ждут специальную радиометрическую аппаратуру. Прибывшие из Киева генералы подтвердили, что на подходе армейские дозиметристы. На совещании организовали штаб по ликвидации последствий аварии. Начальником штаба утвердили Иванченко. На этом заседание прервали до прибытия комиссии из Москвы.
Покровский, как и договорились с утра по телефону, поджидал директора в коридоре горкома. В машине по дороге на станцию Роман Ильич вкратце рассказал, что знал. Сейчас, наконец, появилась возможность пройти к блоку.
Вызвав дозиметриста, Иванченко и Покровский направились в дальний угол промплощадки станции. Яркое солнце, зеленеющая трава газонов, легкий ветерок настраивали на мирный лад. Однако, было и кое-что необычное. Это, во-первых, у подъезда во дворе стояли нарядные красные с белыми полосами пожарные машины, покинутые экипажем еще ночью. А во-вторых, полное безлюдье.
Дозиметрист включил прибор. Стрелка быстро ушла за пределы шкалы на первых диапазонах. Через несколько шагов активность спала. Высокий фон давали пожарные машины...
Не доходя до столовой второй очереди прибор вновь включили. Три Рентгена, три с половиной...Показания не изменялись в зависимости от того, был ли датчик у земли или поднят над головой. Отсюда уже была видна разрушенная стена блока. Миновали здание спецводоочистки. Впереди у столовой сиротливо замерла еще одна красная машина. Шесть Рентген, семь... Еще немного вперед. Двенадцать Рентген в час... Остановились.
Солнце бьет в глаза и мешает рассмотреть детали. Взгляды мысленно ориентируются по осям и отметкам здания. Глаза направлены туда, где должны находиться барабаны-сепараторы. В душе зреет версия: взорвались они. Хотя разум категорически отвергает подобную мысль. А впрочем... вот и подтверждение. Сквозь бурелом металлических труб, арматуры, балок просвечивает блестящий выпуклый торец нержавеющей конструкции барабана-сепаратора. Кажется, он... Значит, версия отпадает. Над местом, где должен быть верх реактора, поднимается белесый пар. Больше отсюда ничего разглядеть нельзя. Вероятно повреждены верхние коммуникации, из которых вырываются пар и вода. Возможно, нарушена герметичность шахты реактора. В него непрерывно подают воду, а температура там выше пятисот градусов. Это тоже возможный источник пара. Одно не понятно, откуда такая большая активность?.. Холодок страшной догадки сделал серым лицо директора. Но это слишком невероятно!..
— Похоже, что реактор поврежден, — высказал вслух ту же мысль Покровский.
— Да, это не баки СУЗ, — согласился Иванченко.
— Что же Цаглин мог делать ночью с реактором? Мне ничего не известно, — в сердцах выругался Покровский. -Я ни о каких работах не знал, и за разрешением ко мне никто не подходил.
— Пока подробностей не знаю. Что знал — сказал, -ответил директор.
Ролан Денисович Покровский — представитель инспекции Госатомнадзора на Чернобыльской АЭС только сегодня утром от Иванченко узнал об эксперименте на четвертом блоке и об аварии. Вопреки логике и здравому смыслу, вопреки существующим Законам и Правилам безопасности, Цаглин не поставил в известность и не получал разрешение на производство опасных работ на реакторе.
Вернувшись в кабинет, Иванченко приказал немедленно разыскать станционного фотографа Анатолия Рассказова.
ГЛАВА 5. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
1.
Хорошая пора утром, когда солнце еще не очень высоко, когда небо безоблачно, когда зеленеет трава, поют скворцы и жаворонки. Еще не высохли на листиках одуванчика капельки росы. Еще все вокруг полно прохлады и неги, но уже чувствуется приближение настоящего летнего жаркого дня.
Чебурашка долго бегал от закрытой двери к постелям хозяев. Долго сидел перед кроватями на задних лапах. Ему было жаль такого чудесного утра. Он не понимал, как можно еще спать!..
Собачье сопенье, кряхтенье и топот лапок по гулким доскам временного пола в большой пустой комнате сделали свое дело. Аржаников приподнял голову и посмотрел на будильник на подоконнике. Пять минут девятого. Дома он еще спал бы. Но здесь... Это кощунство! Нельзя спать в такую погоду, в такое утро...
Чебурашка, услышав скрип раскладушки, вернулся от двери. Снова сел на задние лапки. Фыркнул раз, потом другой. Борис знал, что следующим будет традиционное «гав».
Пришлось встать.
А виновник подбежал к двери и начал вновь нетерпеливо ее царапать. Выпущенный на улицу он покружился у крыльца и не оглядываясь побежал к дороге. Отметил столбик на повороте и скрылся за кучей земли.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий