Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
— Посмотрите, — там левее большой плиты перекрытия, рядом с блестящей трубой.
Зам выглянул. От завала шло тепло, которое ощущалось кожей лица. В горле сразу же пересохло и появился металлический привкус во рту. Взгляд лихорадочно метался среди хаоса обломков. Вдруг он остановился. Серый пригляделся. У него, ответственного за ядерную безопасность станции холодок пополз по спине. Он закрыл глаза и тряхнул головой, стараясь прогнать только что увиденное. Открыл. Нет, сомнений нет. Это обломок трубы топливного канала. На ней кое-где еще сохранилась часть графитовых втулок... А вот чуть левее и почти целый графитовый блок, а вот еще, еще, еще...
— Сколько же здесь? — непроизвольно прошептали губы. Взгляд скользнул по завалу, стараясь оценить объем
выброса. Но разве можно в завале на глаз определить тысячи тонн графита?!..
— Это не весь, — наконец, неуверенно произнес зам, прячась за бетонную стену от смертельного излучения. Они быстро покинули опасное помещение. Начальник
смены вновь вернулся на щит продолжать жестокую борьбу за живучесть станции, а зам по науке отправился в бункер. Так называли теперь помещения бомбоубежища, оборудованные в подвале административного корпуса.
Зам был напуган. Такого еще не было нигде в мире. А какая же активность должна быть в завале? Мысли вдруг остановились, а глаза округлились. Он вдруг понял, что только что смотрел в глаза Смерти. Холодок вновь пробежал по спине, а жирное лицо покрылось холодной испариной. Мелькнула страшная мысль: «Сколько же я схватил?..» Перед глазами вновь возникла горячая груда завала... и канальная труба!.. «Сколько же я получил?..»
6.
Машины скорой помощи продолжали сновать между станцией и городом. Лапочкин, Акулов, Парков и многие другие, не бросившие оборудование, не позволившие аварии распространиться внутрь на другие блоки и системы станции, обесточившие провода, отключившие подачу водорода к генераторам, перекрывшие маслопроводы и погасившие горевшее масло, были доставлены в больницу. Среди них находился и Цаглин, пытавшийся пройти в реакторный зал через завалы и тоже получивший большую дозу радиации.
В это же время в укромном уголке защитного бункера сидел ссутулясь главный инженер АЭС. Он временами начинал плакать, но вскоре голос его креп, и он приказывал подавать воду в реактор, как того требовала Москва. А рядом, обхватив колени руками, сидел секретарь Парткома. Он медленно раскачивался из стороны в строну. Ему, бывшему начальнику смены блока сейчас не нашлось места среди тех, кто спасал станцию. Сейчас надо было работать, а не призывать... Позже, на суде его спросят: «Где вы были в ночь аварии?» -«В бункере», — ответит он. — «Что вы там делали?» «Ничего», — ответит он.
В той обстановке, в ту ночь ни главному инженеру АЭС Фокину, ни секретарю Парткома станции не было места на блоке. Они не смогли найти его для себя. А скорее всего, и не искали. Они считали себя коммунистами, но не были ими — они были просто членами партии.
А на блоке работники смен, энергетики, в основном молодые ребята, вкалывали! Они знали свое дело! А если чего не знали, подсказывало сердце, трудовая сметка. Им некогда было пугаться. Хотя страшно было очень! И опасность они знали и чувствовали всеми фибрами своей души. Они были энергетиками-ядерщиками и оставались ими, работниками атомной электростанции, и партийными и беспартийными. Радиация не спрашивает партийность. А для дела главное — порядочность, честность, компетентность.
И в ту ночь, и в долгие, бесконечно долгие последующие несколько дней энергетики боролись за жизнь. За жизнь оборудования, станции. За жизнь окружающей Природы. За жизнь ближних и дальних городов и сел. За жизнь людей родных и незнакомых, молодых и старых, кого можно еще спасти.
За ЖИЗНЬ!.. Не щадя своей.
7.
На площади перед главным входом, где обычно стоял транспорт руководства АЭС, а персонал ждал автобусы, все пространство заполнили пожарные машины с незнакомыми номерами. «Волга» Председателя горисполкома Припяти обогнула здание столовой и, нырнув под переход, остановилась рядом с машиной скорой помощи у самого входа в стеклянный лабиринт вестибюля административного корпуса станции.
Сушко прошел внутрь здания. В дверях встретилась группа громко разговаривающих и жестикулирующих офицеров. В ярко освещенном холле АЭС никого не было. Свернув направо, он прошел по коридору до лестницы и остановился. Справа дверь в здравпункт. Помедлив мгновенье, он открыл ее и шагнул через порог.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий