Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
Борис Владимирович Аржаников приехал задолго до пуска первого блока. Занимался организацией и проектированием научно-исследовательского отдела НИО, необходимость создания которого была очевидна. Слишком много вопросов стояло перед эксплуатацией, на которые ни Главный конструктор, ни Научный руководитель — ведущие НИИ Союза — пока не могли дать определенный ответ. Многое было впервые. Многое предстояло выяснить уже во время работы блока... Время не ждет. Стране нужна энергия! «Все силы на досрочный пуск станции, на досрочное освоение мощности.»Такие призывы мелькали в газетах, звучали в передачах радио, с трибун парт-хоз-активов, которые проводились тогда еще в первом, построенном в лесу кинозале, названном почему-то «Чайкой». Эти призывы были путеводной звездой, зовущей вперед. Вперед! Любыми средствами!
Аржаников понимал трудность ситуации: с одной стороны требовалось ускорить, нажать, пустить, а с другой — несовершенство и сложность конструкции реактора, многих его узлов снижали надежность, тормозили работу. Вот если бы было время! Попробовать все решения на экспериментальной АЭС, отобрать лучшие, наиболее надежные, учесть неполадки, исправить. Тогда бы и строить новые станции. Но нет времени. Надо перестраиваться на ходу. Значит, нужны грамотные опытные специалисты, способные обеспечить эту доводку. Нужен научно-исследовательский отдел непосредственно здесь, на станции, а не в столичных НИИ. Нужен НИО. Хотя бы на одной электростанции с реактором такого типа.
Однако, как ни странно, ни Главный конструктор, ни Научный руководитель не проявили восторга по поводу проекта Аржаникова. Два огромных НИИ не одобрили идею создания НИО на Чернобыльской АЭС, но, правда, и не отвергли её. От официальных обсуждений в Министерстве уклонялись под разными предлогами: назвать её своей уже нельзя, признать чужую — не удобно, престиж не позволяет. Да и само создание НИО подчеркивало незаконченность научной и проектной разработки АЭС подобного типа.
Борис понимал всю сложность ситуации, но это обстоятельство не смущало, а напротив придавало дополнительные силы. Он чувствовал, что прав. Значит -надо бороться.
Поддержка пришла неожиданно от руководителя Главка. Они знали друг друга давно, еще со времени строительства и пуска Белоярской АЭС, когда тот возглавлял комиссию по приему экзаменов у начальников подразделений станции. Оба были патриотами атомной энергетики и отлично понимали, что в ней будущее человечества.
По эскизам и спецификациям Аржаникова проект был реализован в виде дополнительного этажа административного корпуса, где разместились лабораторные помещения. Отдел был создан. Но начальником отдела или замом Борис Владимирович не стал...
3.
На атомных электростанциях есть такая должность -заместитель главного инженера по научной работе. Научной работы, конечно, нет, но должность осталась со времени пуска первых АЭС. Постепенно работа зама свелась к контролю за соблюдением инструкций по ядерной безопасности на реакторных установках станции.
Борис Владимирович отказался от этой должности еще при приеме на работу, не считая себя специалистом в таких вопросах. Да и голое администрирование совершенно не привлекало. Он имел ученую степень кандидата технических наук в области ядерной энергетики. Его больше устраивала практическая работа по анализу и совершенствованию технологического контроля за работой реакторной установки в должности начальника экспериментально-физической лаборатории.
Стать замом по научной работе охотно согласился Ничопкин — один из инспекторов техуправления Министерства энергетики Украины. Он недавно защитил диссертацию, получил ученую степень кандидата физико-математических наук и мечтал о престижной должности. Отсутствие каких-либо конкретных знаний или представлений о реальной работе атомных электростанций его не смущало, что, однако, с лихвой перекрывалось высоким мнением о собственных способностях, да и диплому кандидата отводилась соответствующая роль.
Редкая удача была связана с неумолимо приближавшимся сроком пуска первенца атомной энергетики УССР. В главке требовали срочно укомплектовать должность зама по науке, а специалистов на реактор РБМК найти не удавалось. Они были пока только на Ленинградской АЭС или промышленных реакторах. Но оттуда никто не соглашался переходить. Даже на Украину...Однако назначение Ничопкина могло и не состояться, если бы ни Азорский Виктор Павлович -главный инженер Чернобыльской АЭС.
Собеседование с начальником Главка в связи с назначением на должность заместителя главного инженера по научной работе длилось не более пятнадцати минут. Затем дверь кабинета отворилась, и в приемную как-то боком выскользнул претендент. Лицо красное, взгляд невидящий. Развернувшись всем корпусом, неудавшийся зам осторожно прикрыл дверь и маленькими шажками побрел к стулу...
Да, крутой нрав начальника Главка был известен всем...
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий