Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
Роман Ильич любил этот миг. Много раз на день приходилось ему проезжать эту точку, но никогда не переставал он любоваться вдруг открывающимся видом своего города, которому отдал пятнадцать лет жизни, здоровье, свою душу.
Вот и все. Не будет скоро ни этих улиц, ни белоснежных домов, ни красавицы станции... Все будет чужое. Все придется начинать сначала. А можно ли вновь построить такой же город где-то далеко отсюда? Нет. Да и силы уже не те. Душа остается здесь, в этой сказке.
Вчера начальник Главка подписал, наконец, назначение. Здесь остается этот... Директор поискал подходящее слово для Фокина. Не нашел. А меня на новое. «Строй», -говорит, — «себе еще такой красавец-город. Ты умеешь!»
«Волга», мягко шурша шинами, ехала по центральной магистрали города, по проспекту с уже взрослыми тополями, по проспекту имени Ленина.
Закончилась командировка. С понедельника в отпуск. Болгария, Варна... А потом... Дальше думать не хотелось.
Солнце уже спряталось за шестнадцатиэтажку, когда Иванченко Роман Ильич, директор Чернобыльской АЭС, впрочем, после отпуска уже директор другой АЭС, возвратился из Москвы домой, в Припять.
4.
Мешков, начальник смены станции — НСС — приинял вахту в ноль часов. Три блока работали на номинале, четвертый на пятидесяти процентах мощности. Связался с диспетчером. Тот сказал, что скоро разрешит останов четвертого. Это было кстати. Можно успеть сделать накопившиеся неотложные дела.
Павел Васильевич любил работать в ночную. Начальства нет. Дневного персонала тоже. По телефону никто не беспокоит. Нет и общественных организаций. Все спят. На станции только люди его вахты. Работать легко. Понимают друг друга с полуслова.
Предыдущий НСС, передавая вахту, ничего необычного не сказал. Все в норме, лишь четвертый блок диспетчер пока не разрешил останавливать. Но и останов ничего необычного не обещал. От руководства присутствует сам Цаглин. Это мужик грамотный... и полномочный. «Вероятно, поэтому и нет никого от науки», — подумал Мешков. — «Скорее всего. Останов не подъем — нажал кнопку A3, и автоматика сама остановит реактор. Только приглядывай, чтобы сбоя где не было. Дальше по регламенту». А его знали и НСС, и начальник смены блока — НСБ, и старшие инженеры управления реактором -СИУР'ы как святцы, наизусть...
Павел Васильевич закончил записи в оперативном журнале о режимах работы оборудования, о неполадках, о приеме смены. Закрыл журнал и отложил его на край стола. Собрал листки черновых записей предыдущей вахты. Просмотрел. Все уже переписано начисто, подробно, с указанием должности, фамилии исполнителя и времени. Выбросил листки в корзину.
Под стеклом на столе лежало напоминание профкома, что в понедельник последний срок предоставления данных и отчета по итогам соцсоревнования. Сегодня предпоследняя ночь. Его смена была на первом месте уже четыре месяца. Лучшая смена! Предмайское соревнование ждать не будет.
Мешков нажал клавишу селектора.
— Слушаю, Павел Васильевич, — тотчас отозвался профорг смены.
— Ты там не спишь?
— Что вы! Еще не успел, — засмеялся профорг.
— А чем занят? — спросил Мешков, улыбаясь шутке.
— Отчет делаю по соцсоревнованию. Часика через два принесу.
— Ну, молодец! Давай. Жду.
Мешков положил трубку и нажал «отбой».
На дальнем углу стола лежала еще какая-то бумажка. НСС потянул ее к себе. Скрепка зацепилась за край стола. Один лист спружинил и, плавно покачиваясь, опустился на ковровую дорожку у панелей центрального щита управления — ЦЩУ. Пришлось прогуляться за ним.
Это была программа испытаний на четвертом блоке. Подписей исполнителей не было, кроме Цаглина. Зато в верхнем правом углу стоял автограф главного инженера: «Утверждаю». Числа не было.
Павел Васильевич усмехнулся: только Цаглину удавалось вот так, без согласования с исполнителями, получать подпись Фокина.Сменный ничего не передавал. С четвертого блока не звонили. Видимо, это готовится какая-то работа на будущее. Подождем. Появятся подписи исполнителей — будет с кем говорить, у кого выяснять. Займемся тогда и этими работами.
Зазвонил прямой диспетчера. Мешков положил обратно листы программы испытаний и нажал клавишу селектора.
Останов четвертого блока разрешен.
5.
БЩУ — блочный щит управления станции...Панели с контрольными приборами и световыми индикаторами, дугой опоясывающие пульты, выполненные в виде секционных столов, со множеством кнопок, выключателей и переключателей. Десятки систем, сотни приборов, музыкальные аккорды сигнализации...
В соседнем помещении мозговой центр блока — ЭВМ. Оттуда тысячи проводов расходятся ко всем узлам оборудования. Электроника внимательно и чутко следит за малейшим отклонением в режиме их работы, выдавая на БЩУ сигналы о необходимости вмешательства оператора. Каждая система имеет свой тон звукового сигнала. Вместе они образуют музыкальный аккорд. А до внедрения «музыки» были звонки громкого боя. О! Этот кошмар еще до сих пор снится операторам по ночам.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий