Бронислав ПРИПЯТСКИЙ. КАТАСТРОФА
— Вот вы и тратите деньги для своего удовольствия, -загремел зам. — Есть НИИ. Я запрещаю вам заниматься этим направлением! Есть специалисты. Пусть они и работают.
Пухлые руки зама бегали по столу, перекладывая бумажки с места на место. И без того красное лицо стало пунцовым. Неужели этот начлаб не понимает, что здесь я решаю!
Борис Владимирович тоже исчерпал, казалось, все аргументы. Он не знал, как поступить. Сознание, что многолетний труд двух коллективов под угрозой, удерживало его в кабинете.
— Я вынужден пойти к главному, — после долгой паузы промолвил Аржаников.
— Он не примет, — усмехнулся Серый, глядя в глаза с видом явного превосходства. Здесь он знал все и был уверен заранее в возможной реакции.
— Тогда к директору.
— Он уехал на две недели, — продолжал улыбаться, успокаиваясь, тот.
Он не пытался скрывать чувство радости и своего превосходства над этим строптивым подчиненным. Его подчиненным! Наконец-то, он ПРОСИТ. У него!
— Анатолий Николаевич, так нельзя, — с досадой проговорил Борис Владимирович.
— И вообще, я скажу Тишкину, мы проведем вам внеочередную аттестацию. Посмотрим, чем вы там занимаетесь, — уже гремел голос зама, закусившего удила от сознания своей значимости, своей безграничной, бесконтрольной власти над этим...
11.
Разговор с замом по науке не прошел бесследно. Сердце в этот раз не смогло справиться с очередным стрессом. Больничный был выписан сразу на две недели. Режим -полный покой.
Аржаников из дома позвонил в Москву в НИИ, объяснил ситуацию. Коллеги обещали помочь. Им тоже не хотелось прекращать перспективную разработку. Решили включить ее окончание в число собственных бюджетных работ. По рекомендации Главка к ним уже обращались другие АЭС с просьбой изготовить аналогичные системы. Однако сначала нужно довести наладку и проверку работы всех узлов головного образца. А это возможно только с участием авторов — сотрудников лаборатории Аржаникова.
По Договору автором разработки считался НИИ, а Чернобыльская АЭС выступала в роли «Заказчика». Таковы формальности и условия договора.
Долго тогда шло экстренное совещание в лаборатории. Жаль было истинным разработчикам добровольно отказываться от своего детища, которому отдано столько души и сил. Взамен Договор позволял надеяться через два года получить действующий головной образец системы для всех остальных блоков станции в современном заводском исполнении. ЭФЛ жертвовала престижем ради безопасной работы АЭС. Парадокс, но такова жизнь. Престиж, авторство и премии — цена этого Договора.
Условия труда по потогонной системе «день-ночь», непрекращающиеся стрессы доконали неугомонного начлаба. Сердце забастовало. Врачи запретили физические и эмоциональные нагрузки, запретили работать в зоне радиоактивного излучения. А разве возможна работа физика-ядерщика на атомной станции без облучения!?..
Внедряли систему уже без участия Аржаникова.
12.
Торжественные проводы начальника ЭФЛ на пенсию организовали в НПО на том самом девятом этаже, который построен по его проекту. Володин, товарищ, с которым они проработали более десяти лет, рассказал о вкладе Бориса Владимировича в развитие отечественной атомной энергетики, о нем самом, сыне малограмотных родителей, который стал Ученым, имеющим не мало печатных трудов, даже изданных за границей. Одно из его изобретений, повысившее безопасность ядерных реакторов, экономило государству четверть миллиона рублей в год. На авторское вознаграждение был куплен автомобиль «Жигули», на котором хозяин и теперь ездил на работу...
Зачитали приказ директора Чернобыльской АЭС о награждении Ветерана Труда Аржаникова Бориса Владимировича ценным подарком — программируемым калькулятором. Это была его давняя, но очень дорогая мечта. Теперь можно будет заниматься научной работой и дома. На пенсии времени много.
Между прочим, надо сказать, что в лаборатории был всего один такой калькулятор. На всех. Расчеты вели в основном на логарифмических линейках, а иногда и просто на конторских счетах...
Выступали сотрудники, знавшие Аржаникова еще до переезда на Чернобыльскую АЭС. Среди них и Петр Мишин, проработавший с ним более двадцати лет. Они с Борисом примерно одного возраста, и по многолетней привычке называли друг друга на «ты» и по имени.
Надо сказать, что Аржаникова тяготили официальные дипломатические отношения, тем более между хорошо знакомыми людьми и на работе. Это отвлекало мысли от основного вопроса, мешало думать, требовало настороженности, подчеркивало субординацию. Он не любил чинопочитания. Лишь нехорошим людям никогда не говорил «ты», как бы держал их на расстоянии, не подпуская к себе скверну. А на «вы» обращался лишь к людям, которых особенно уважал, подчеркивая тщательность соблюдения этикета.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Если вам понравился пост, вы можете оставить комментарий или подписаться на RSS и получать каждый новый пост из этого блога.
Комментарии
Еще никто не комментировал.
Оставьте комментарий